Путешествие на рубеж

20.11.2016 Выкл. Автор 29q6dr6r

dbklosa_aecПожалуй, каждый хоть что-то слышал про архипелаг на Ладоге. Хотя бы потому, что в мужской монастырь приезжали известные художники и писатели, цари и президенты.
Североуральцу представить кусочек Валаама достаточно просто.  Если лиственничную аллею переместить к нашему храму и растянуть до городского кладбища, а по обе стороны широкой дороги разместить лес (примерно такой, какой стоит вдоль Тропы здоровья) и подождать  лет сто, чтобы лиственницы набрали ширь и стать (не просто подождать, а ухаживать все это время и за лесом, и за посадками) –  это будет напоминать валаамскую дорогу на игуменское кладбище. Упоминание храма и кладбища здесь не случайны. Монахи смыслом своей жизни считают молитву до самой смерти в стенах родного монастыря.
В жизни мы получаем много советов. Этим летом я услышал: «Михаил, вам бы на Валаам съездить…» –  и улыбнулся скептически. Но волшебно-протяжное «…аам» засело где-то в голове. И когда в новостной радиоподборке упомянули успехи монастыря в развитии подсобного хозяйства, то я тут же набрал в поисковике «Валаам, волонтеры», выбрал последний 9-й октябрьский заезд и отправил анкету. Через два дня моя кандидатура была одобрена, и я начал собирать  вещи с учетом полета до Санкт-Петербурга авиакомпанией «Победа», славившейся дешевыми билетами, пренебрежением к питанию своих клиентов во время рейса и жестким отношением к избыточному количеству личных вещей. В очерченные габариты багажа мне надо было упихать не более 10 килограммов груза с учетом обязательных (по прилагаемому списку) дождевика, сапог, верхней рабочей одежды, нескольких пар перчаток и постельного белья в придачу.   
p4jx0xkhg2cПосадка в Пулково, маршрутка, метро, станция «Парнас» и я вычисляю автобус, который должен нас доставить в Приозерск. Люди, нагруженные вещами, как правило, баулами на колесиках, стекались только к одному месту. В порту Приозерска нас напоили чаем в ожидании грузопассажирского теплохода «Святитель Николай». В нашем случае тип корабля означал, что от пронизывающего ветра в каюте смогут укрыться не все желающие. Об этом нас честно предупредили и предоставили возможность натянуть на себя имеющиеся в наличии теплые вещи. Четыре часа качки на озере, которое считается самым большим в Европе.  Большое – это когда один берег удалялся, а тот, который должен приближаться, просто не виден. Чем дальше – тем сильнее ветер и качка. Осваиваю походку в развалочку и не иду в каюту, опасаясь морской болезни.
«Валаам видать!..» – слышу я. Перед нами высокий темно зеленый остров. Пеной кипит вокруг него озеро-море. Ближе – остров дробится на острова. Видно проливы, камни, леса. Древностью веет от темных лесов и камней. Из-за скалистого мыса открылся Монастырский пролив, великолепный. Слева, совсем на отлете, каменный островок, на нем белая церковка, крест гранитный, позади темный бор. Это маяк и скит, страж Валаама и ограда – Никольский скит. Входим в пролив, двигаемся в отвесных скалах. На них, высоко, леса. Воздух смолистый, вязкий. И – тишина. Чувствуются лесные недра. Покой… Влево на отвесной скале, высоко, – собор. На голубых куполах, без солнца, кресты сверкают червонным золотом. По высоченной скале лепятся клены, висят над фруктовым садом. Небо дождливое. На всем – серая пелена ненастья. Но благодатно на душе».
Только что прочитанный абзац – это выборочное цитирование русского классика Ивана Шмелева. Его книга-воспоминание «Старый Валаам» посвящена поездке на остров в 1895 году. За 120 лет изменилось очень многое, но не на Валааме. Остров по-прежнему встречает всех желающих помочь монастырю своим трудом и расселяет их в работном доме, который изначально (на кирпиче выбита дата 1856) был построен для трудников. Всегда считал, что келья – это для одиночества. Нет, нас в келье на третьем чердачном этаже десять человек и посредине комнаты с низким потолком – печь. Топим ее почти ежедневно. Двухэтажное кирпичное каре из четырех сомкнутых зданий размещает в себе не только жилые помещения, но и огромный (может въехать грузовик) склад всякой строительной всячины, и конюшню с настоящими статными лошадьми.
img_0620-2Нас, волонтеров, чуть больше сорока. Очень разные и почти не знакомые друг с другом, получаем первое задание на всех – уборка свеклы. На удивление, получается дружно и быстро. Кто-то выкладывает выдернутую свеклу ровными рядками, кто-то сбрасывает ее в кучу, другие обрезают ботву выданными ножами, третьи наполняют ею сетки.  После нас остается поле, уставленное красно-бордовыми мешками собранного урожая. Во время работы начинаем знакомиться друг с другом поближе, и я понимаю, что волонтеры 9-го заезда никак не укладываются в какие-либо усредненные статистические данные. Возраст от несовершеннолетних до пенсионеров, место жительства – от Сочи до Салехарда и совсем немного из огромной Москвы и близлежащего Питера. Искушенные в молитве и невоцерковленные, а то и вообще некрещеные. И у каждого своя причина быть здесь, на архипелаге мужского монастыря.
Андрей. Его худощавую фигурку я заметил из автобуса перед портом Приозерска. Он бодро шел вдоль дороги с рюкзаком за плечами. Оказалось, что он добирался до теплохода привычным для себя автостопом. Таким способом он исколесил полстраны. «Бывает, по три часа никто не останавливается, а потом все равно повезет», – делится он своим опытом. Уже позже я узнал, что Андрей умудрен духовным опытом, провел на Острове не один день, покинул монастырь ради поездки в Иерусалим и, как он сам оценил итог поездки, «растерял все, что накопил». Андрей дал мне много нужных и полезных советов, касающихся внутренней жизни. А сам остался в монастыре на всю зиму, уже не волонтером, а трудником. Трудник отличается от волонтера тем, что все время находится вместе с монахами, к его обязанностям добавляется посещение служб в храме, первая из которых, полунощница, начинается в пять часов утра.
Наталья. Она выделялась среди других девушек в платках своим головным убором, носила привычный для строителей и шахтеров ватный со шнуровкой подшлемник.  Я ее увидел еще в Питере, она сидела среди городской суеты и рисовала, ни на кого не обращая внимания. По пути на Остров мы разговорились, и я узнал, что где-то в глуши Карелии (так просто не добраться) у нее есть дом на берегу озера, в который она стремится каждое лето. На Валааме Наталья продолжала много рисовать и даже подарила мне графику ограды старого монастырского кладбища с трубящим ангелом. Позже, продолжая наши беседы уже в соцсетях, я, несколько неожиданно для себя, узнал, что она – танцовщица. «Бросают вредные привычки. А танцы – это один из способов пополнения женской энергии. По моему мировоззрению, женщина должна танцевать. Пусть даже дома перед зеркалом», – считает Наташа. Бывало, она подрабатывала в ночных клубах. «Такая работа губительна и разрушает, но… Мне не надо бежать на работу в офис, которую не люблю, думать на что жить. Я могу позволить себе путешествовать по Европе и свободно искать свое предназначение. Я попала в среду рисования и научилась рисовать только благодаря танцам», – пишет она, а я вспоминаю ее улыбку, очарование которой словно подтверждало ее слова: «Я чувствую свет и любовь Валаама.  Для меня Валаам – это пространство, которое меняет человека. И не важно как и когда это сработает. Главное – сработает».
(продолжение следует)
Михаил СЕКЕРИН.