На судьбу не жалуюсь

21.02.2019 Выкл. Автор Анна Краснова

А.Телелюхин: “Сладкого в моей жизни не было, но на судьбу не жалуюсь, рад, что живой остался”. Фото: Анна Краснова.

– Сладкого в моей жизни не было, но на судьбу не жалуюсь, рад, что живой остался. Жизненный путь длинный, тяжёлый, ну а что, хорошие дни тоже были, особенно в молодости, – говорит с оптимизмом бывший узник концлагеря Алексей Михайлович Телелюхин.

Когда началась Великая Отечественная война, Алексею было пять лет. Тот страх забыть невозможно, поэтому некоторые моменты сейчас он вспоминает до мельчайших подробностей.

– Война началась, а мы на брёвнах сидели. Бомба. Мать за «подкрылки» нас подхватила и прятать понесла. Под горкой грядки сделаны были, там ещё огурчики такие росли, – и еле сдерживая слёзы, замолкает на минуту …  

Отец Михаил и старший брат Иван в ту пору ушли на фронт, бедовать остались мама, тётка Анна и две сестры – Пелагея и Мария. От бомбёжки жители села Денисовка (Суземский район Брянской области) уходили через речку, прятались в лесу, хорошо, если съестное или пожитки кое-какие прихватить успели.

Так вместе с месяц держались. Кто посмелее, ходили ночью в село, брали картошку, муку – то, что осталось из хозяйских припасов.   

– Жечь костры в лесу не разрешали, потому как разведывательная «прялка» летала, если засечёт, кто где находится, бомбить начинают. Потом полицаи привели к нам фашистов, те подчистую всё забирали: кур, коров, поросят резали, на телегу грузили и вывозили. А нас, детвору, женщин – всех через болото в лагерь погнали. Кто маленький, на телегу садили, кто постарше, за руку с матерью шли, – рассказывает Алексей Михайлович.

Концлагерь под открытым небом располагался на станции посёлка Локоть. Такое место обнесено двумя рядами колючей проволоки под напряжением, по краям пулемётные вышки. Народу уйма: ведь туда отправляли составами со всех деревень. Холод, голод, грязь, физические и нравственные унижения, фашисты пленных за людей не считали. Спали прямо на земле.

Одна из работ Алексея Михайловича.

– Немцы кинут нам хлеб, или картошку недоваренную на землю, то подбирали и ели.  

Продержав там какое-то время, измождённых людей стали «отсекать» группами и отсылать в Германию на принудительные работы. Бежать из кошмара не было возможности…

– Загоняли нас битком в пульмановские вагоны, по нужде там же в уголок ходили. А попали мы в посёлок Гавья (Ивьевский район, Гродненская область). Оказались там потому, что наши танки подбили «головной» паровоз, и нас освободили на станции.

Вскоре ссыльных начали распределять на работы, хорошо, если со своими земляками попадёшь. Мама и тётя с утра до ночи батрачили на частников, в колхозе садили картошку, рожь серпами жали. А юнцов заставляли просить милостыню, пасти скотину. Дети занимались непосильным трудом наравне со взрослыми.

– Я даже видел, как наши немцев стали теснить, а те отступали. Видел, как снаряды летели один за одним, тогда всё небо горело, потом танки пошли. А как нас освободили, выдали по несколько мешков пшеницы, посадили в товарные вагоны и повезли  обратно в деревню. В августе сорок четвёртого приехали, а дома нет, дотла сгорел…

На пепелище землянку решили не строить, а подальше, километрах в четырёх от родного места, у железнодорожной станции. Тут и дед Павел объявился. Алексей Михайлович вспоминает, дед коренастый такой был, бородатый, одного года со Сталиным.

Мини уголок – мастерская хозяина, блёсна для рыбалки делает сам.

– Он меня всему научил. Я и бочку сделать могу, и корыто топором срубить, всё абсолютно. Ну вот, как землянку сделали, придёшь, а блох было-о-о, они тебе на ноги садятся, вот так и жили, – продолжает он. – Потом что: дом надо новый. Я к тому времени подрос, помогать стал. Дед дом рубил, а мы брёвна на телеге подвозили. Отец-то на фронте, на втором году погиб, а брат после войны в Чехословакии, в Румынии служил, потом уже домой вернулся, – добавляет собеседник.

Быт потихоньку налаживался: поросёнка и даже козу купили – её тогда «сталинской коровой» называли. Правда, такое житьё недолгим было, налоги давили. Надо было всё отдавать. Говорили, от налогов и от колхозов никуда не денешься. Голод после войны был страшный. По словам очевидца, агенты с 45-го по 48-й годы никому житья не давали.

– И всё это было, пока Маленков к власти не пришёл.

Там же на Брянщине Алексей окончил пять классов, учился на курсах трактористов, работал путейцем на железной дороге и даже освоил профессию шлифовщика-инструментальщика. Служил три года в Германии.

– Как в Североуральске оказался? – переспрашивает он. – Сначала Павел, двоюродный брат, сюда попал, потом меня к себе позвал, приехал я в феврале, в шестьдесят пятом году.

Сначала трудился в шахте №15, работал слесарем на Автобазе, там же двадцать четыре года кузнецом ручной ковки. С женой Марией душа в душу прожили 53 года, согласитесь, такое не каждому под силу. Вырастили дочь Ирину и двоих внуков.

Про Алексея Михайловича говорят: человек с золотыми руками. Даже по увлечениям можно распознать его характер. Охота, рыбная ловля, занимается дачей для удовольствия. Рассказывает, и фотографией в своё время увлекался.

Особенно нас поразили картины, полные цвета, жизни, эмоций. Надо сказать, вкус у самобытного художника просто великолепный. И написаны работы в необычной технике: смешивается столярный клей, зубной порошок, льняное масло. Как мы сами убедились, качество самое то!

Мы даже попросили Алексея Михайловича предоставить несколько работ для традиционного фестиваля «Искусство дарует радость». Приходите, такое великолепие вы увидите собственными глазами.

Беседуя с Алексеем Михайловичем, не перестаёшь удивляться: как человеку, прошедшему такие нелёгкие испытания, удаётся быть добрым, позитивным, талантливым, ещё заряжать нас, молодых, своей энергией.

Анна КРАСНОВА. Фото автора.